Про моего кинобога и про доул горевания
Обновлено: 1 окт.
Часто я слышу про горевание в контексте потерь, что нам дано горевание, как способ прожить потерю. Я пришла к выводу, что не только. Горевание нам дано вообще, как универсальный способ прожить все, а если уж и говорить про потерю, то тогда - прожить потерю себя (или части себя, утерянной, которую пришлось заморозить или выбросить в ситуации).
Расскажу об одном случае. Я подошла подписать книжку у автора, писателя и режиссера, творчество которого я слегка боготворю много-много лет. Он подписал, не взглянув на меня, и отдал книгу, находясь спиной ко мне, просто протянув руку. Контакт не состоялся, мне хотелось быть увиденной, куда-то деть свои слова благодарности, как восторженному ребенку. На языке тела он жестко обрубил возможность контакта, буквально отвернулся и не увидел, в то время, как я была в уязвимой позиции восторженной поклонницы. Я почувствовала себя похороненной заживо, знакомое для меня ощущение.
Можно было сказать себе, значит ты была какой-то не такой, какой нужно было быть? (самый низкий уровень). И я так и сделала, первые минуты после выхода из заморозки я начала перебирать в голове, что я такого сделала, повела как-то не так, проецировала какой-то левый контекст? Почему он так испугался?
Можно было потрогать его за плечо и сказать «ты вообще видел, что сделал?», высказать все, что я думаю, защитить границы. Вроде бы такое здоровое и взрослое поведение. Но это насильно восстановить контакт под маской защиты границ, насильно подключиться. Для некоторых иногда и это важно, озвучить себя, выпустить заряд изнутри. Но это лишь тот же способ насильно подключиться, сохранить контакт любой ценой, только бы не умереть. Все еще незрело. С этой опцией я поигралась в голове, когда мчалась на велике домой под музыку.
Так вот, остаться живой в такой ситуации и не уйти в “заморозку” для меня было выбрать (и это важно) остаться включенной. В происходящее, в реальность, в себя, в свою боль. Без возможности прожить это с тем, в присутствии кого все это случилось. Подождать в этом дискомфорте немного. Потом еще немного, не теряя внутреннего движения (кстати, внутреннему движению сильно помогло внешнее - я неслась на велике, смотрела на море и слушала музыку). И тогда пришла моя внутренняя Доула смерти. Чтобы нашу детку покачать. Проводить меня саму в последний путь, переродить. Посмотреть на меня внимательно, не отворачиваясь, УВИДЕТЬ мою боль. Подержать меня в моем болючем состоянии, укачивая, нежно, чтобы когда надоест, я перешла в новое. Моя внутренняя Доула дала форму моему горю, оформила его, когда я даже не сразу поняла, что есть о чем горевать, задала те самые вопросы. Проживание двух частей одновременно стало возможным благодаря тому, что внутри, кроме одной раненой части, “был дома” еще кто-то. И этот кто-то был моим внутренним наблюдателем. Он-то и держал одновременно проживание двух таких разных сценариев, давал место всему, особенно противоречиям, ему ничего не странно, он видит с ясностью, открыто, отрешенно от всего и как-то подключенно ко всему-всему на свете одновременно.
Как же выйти на внутреннего свидетеля? Невозможность проживать в полноте происходящее с теми, с кем ты находишься, заставляет тебя подниматься на мета позицию в поиске внутреннего свидетеля, чтобы проживать это с ним.
Защищаться от боли с теми, с кем проживать не возможно, - это дорожка к болезненному застреванию. Насильно проживать с ними - вариант, но слишком дорогостоящий и больше вредный чем полезный для тебя.
Тогда чтобы выйти на внутреннего свидетеля, нужно остаться в проживании, в присутствии, остаться с присутствующими (не пытаясь их изменить, просто наблюдая за ними и за собой) или вообще уйти. Оставаться в глубоком контакте с собой и реальностью, не защищаясь ни от чего. Немного одиночества в боли, уязвимости, мягкости, раскрытых рук мирозданию и бух, - он появился, внутренний свидетель. Ты вдруг все видишь из себя и еще себя со стороны. А иногда еще и несколько частей одновременно, как моя уязвимая-восторженная-заживо похороненная часть и доула переходов. Здесь нужно выдержать дискомфорт достаточно времени и много доверия процессам и себе. Выдержать дискомфорт в одиночестве, в моей настоящей живой уязвимой части. Отпустить весь контроль, отдаться чувствам и считыванию невозможности реальности. И переход на мета-позицию откроется сам.
И вот для меня роль доулы горевания, доулы переходов заключается в том, чтобы быть тем самым существом, которое не отворачивается, видя, как ты страдаешь, как тебе больно, как ты рассыпаешься, и не пытается тебя «отвлечь на пролетающую птичку» или насильно собрать. Когда контакт оборван (расставание, смерть или маленькая смерть в виде того, что все пошло не так, как запланировано, или тебя опять не увидели такой, как ты есть). И если вдруг внутри не находится сейчас по какой-то причине той самой внутренней доулы смерти или переходов, то можно прийти ко мне, чтобы при обрыве подключенности к кому-то или к себе, остаться включенным, а значит, живым. Поднырнуть под волну и вынырнуть наверх, глотнуть воздух, погрузиться снова под воду, оседлать волну и пронестись на ней, скользя. Подключение - это «трансляция». Включенность - это то, что реально происходит с тобой, это сама Жизнь. Пока не обнаружишь в себе свою собственную внутреннюю Доулу Переходов. Я верю, что все мы, люди - доулы переходов/горевания, для себя и для других. В какой-то оптимистичной ветке реальности человечества это перестанет быть профессией, мы все будем Доулами Переходов.
Комментарии